Мерцание

Порой обыденные житейские обстоятельства оборачиваются совершенно непредвиденной стороной.

…– Андрей Валентинович…
– Можно просто Андрей.
– Андрей, почему вы пришли один?
– Иван на даче, не хотелось его привозить. Думал, мы с вами обсудим ситуацию, и вы мне что–нибудь посоветуете. А ближе к осени, если не пройдет, мы уже с ним вдвоем подъедем.
– Как психотерапевт я ничего не могу сказать, а тем более посоветовать, не пообщавшись с предполагаемым пациентом.
– Предполагаемым?
Олегу казалось, он говорит понятно, логично и убедительно, но опыта работы со взрослыми у него практически не было, и что-то явно шло не так. Посетитель вроде бы читался с первого взгляда: маленького роста, неуверенный в себе, щуплый, этакий неудачник-подкаблучник. Ютится на половине сидения удобного кресла, внешность заурядная, одежда немодная, взгляд затравленный. Читаться-то посетитель читался, но вел себя нетипично, гонора и упрямства ему было не занимать.
Облокотившись на массивную дубовую столешницу, Олег подался вперед , сложил ладони под подбородком, тихо и доверительно поинтересовался:
– Сколько лет мальчику?
– Одиннадцать.
– Вот видите, начало переходного возраста. Гормональная перестройка, море фантазий, придуманные миры и образы. Соседка у вас симпатичная?
– Да боже упаси! Лет сорок пять, квашня квашней.
– И все же чем-то она его зацепила.
– Ума не приложу, чем.
– Именно для того, чтобы разобраться, что и почему произошло, мне необходимо пообщаться с ребенком, не с вами.
Вот уже полчаса Олег слушал, кивал и старался вести себя как можно более тактично и доброжелательно. Рассказ посетителя не впечатлял, потраченного времени было жаль, но деньги, как известно, сами с потолка не падают.
– Но Ваня не в Москве…
– Хорошо, тогда встретимся ближе к сентябрю.
– Олег Евгеньевич, но у него мания!
– Давайте не будем заочно ставить диагнозы. Привозите мальчика сюда. Посмотрим, побеседуем.
– А это обязательно? Жену не хотелось бы волновать.
«Мальчишка скорее всего ничем не болен. Просто заскучал на даче», – с внезапно прорвавшимся раздражением подумал Олег. Сосчитав про себя до десяти, он мягко, как мог, посоветовал:
– А вы не говорите ей, зачем поедете.
– Вы предлагаете соврать?! – пришел в ужас посетитель.
– Ну, зачем так категорично? Просто не упоминайте про меня.
– Я всегда все ей рассказываю!
– Значит, про навязчивые идеи Ивана она знает и тоже должна беспокоиться? – не удержался от легкой подначки Олег.
– Знает… просто считает, что с мальчиком все в порядке.
– Вот как?
Посетитель беспомощно кивнул.
– А вы, значит, не считаете.
– А я не считаю!
– Тогда мы поступим так. Вы предложите Ивану… скажем, съездить в КидБург. А на обратном пути заглянете сюда. Скажете, что вам надо забрать у знакомого… да хотя бы зонт.
– В КидБург? Так Арина с нами захочет.
Мысленно закатив глаза, Олег вкрадчиво поинтересовался:
– Она всегда вас сопровождает? Куда бы вы ни отправились?
– Не всегда. Скажем, в «Чердак Рыболова» она вряд ли…
– Великолепно! Значит, поедете туда.
– А потом к вам?
– Потом ко мне.
Когда за посетителем закрылась, наконец, дверь, Олег убедился, что громкая связь отключена, и Римма его не слышит, откинулся на спинку кресла и, мечтательно глядя в потолок, с выражением процитировал:
«К психиатр-ру! К психиатр-ру! В кратер Ричи. Др-рамба! Сахар-рок!»

--

Прошло не меньше двух недель, и Олег успел счастливо забыть о не приемлющем ложь Андрее Валентиновиче. Увидев его фамилию в журнале записи, он не то, чтобы огорчился, но поскучнел.
В назначенный час в кабинет вдвинулся хмуро глядящий исподлобья вьюноша в толстовке и усеянных карманами джинсах. Сзади его энергично подталкивал давешний посетитель.
– Па-ап, ну я правда лучше в коридоре!
– Не лучше! Олегу Евгеньевичу интересно про дачу послушать, у него своей нет.
– Пап, не ну чего за фигня-то? Про какую дачу?!
– Про нашу. Расскажи, как ты там время проводишь.
Пацан тоскливо покосился на Олега. Тот улыбнулся как мог обаятельнее:
– Колу будешь?
– Пап, можно?
Андрей Валентинович кивнул, поймав крайне доброжелательный и чрезвычайно внимательный взгляд Олега.
– Конечно.
– Вот и отлично! А чипсы хочешь? У меня где-то пакетик завалялся. Кстати, вы в «Рыболове» что покупали? Крючки? И когда на рыбалку? Ого, уже завтра? На озеро? А что там водится?
Олег болтал без умолку, отстраненно наблюдая взглядом профессионала, как постепенно оттаивает мальчишка. Бесшумная точно призрак Римма незаметно приносила то чай, то пирожные, то конфеты. Андрей Валентинович в беседу не вмешивался, только кивал и поддакивал. Значит, не дурак все-таки, а то при первой встрече…
– Ладно, я понял, Данька толстый и его все дразнят. А ты-то что с мальчишками не поделил?
– Да ну их всех, – Иван махнул рукой, едва не смахнув со стола тарелку с эклерами. – Орут и носятся весь день. Вампиры против зомби. Придурки!
– А одному не скучно?
– Не–а! Я за соседями шпионю!
– И много нашпионил?
– Ну… У дяди Севы бутылка за бочкой спрятана… а тетя Света не знает. Удивляется, почему он после поливки такой веселый бывает.
– О, как! И ты тете Свете не рассказал?
– Нет, зачем? Дядя Сева меня ножиком вырезать учит…
– А другие соседи?
– А там… – Иван невольно понизил голос и отодвинулся от отца, – там тетя Люба и дядя Петя…
– И что же ты про них узнал?
– Да ничего вроде такого, – мальчишка шмыгнул носом и отвел взгляд. Врать он не умел совершенно.
– А твой папа говорил, у них на участке чудеса какие–то творятся?
– А вы смеяться не будете?
Олег бросил еще один доброжелательный взгляд в сторону Андрея Валентиновича.
– С какой стати? Мне, наоборот, интересно.
– Ну–у… тетя Люба… она мерцает.
Олег моргнул. В исполнении папаши описание ситуации звучало несколько иначе. Мол, сын одержим соседкой и придумывает про нее разные истории.
– Что значит «мерцает»? Светится в темноте?
– Не-ет, – Иван досадливо тряхнул вихрастой головой. – Не светится. Мерцает. Вот она тут, а вот уже не тут.
– Погоди, погоди, что значит «тут и уже не тут»?
– Ну как вам объяснить? Вот смотрите, – пацан хлопнул ладонью по столу, – вот она в сарае. Да?
– Допустим.
Он хлопнул ладонью по коленке:
– А вот она уже в доме.
– Ну, людям вообще свойственно перемещаться с места на место, – осторожно заметил Олег.
– Мгновенно? – хитро прищурившись, уточнил мальчишка.
– Не то чтобы мгновенно, но довольно быстро. Вот ты, скажем, отвлекся, сливу съел, комара убил, гусеницу заметил, повернулся обратно, а она уже в другом месте.
– Никуда я не отвлекаюсь, – обиделся Иван, – я на сарае лежу и наблюдаю. А она мерцает.
– Но… – Олег чуть было не ляпнул, что так не бывает, но вовремя сдержался. – Звучит круто! А с тобой кто–нибудь шпионил?
– Не, я один… мама в огороде занята, а папа не хочет на крышу лезть.
– А я бы слазил за компанию!
Ни тени смущения или опасения, сплошная незамутненная радость и азарт.
– Конечно, давайте! Только если мама разрешит…
Ну, конечно. Мама. Не папа.
– Что ж, мы у нее обязательно спросим. Не знаю, заметил ли ты, но у нас в приемной живет кошка. Не хочешь с ней познакомиться? А мы с твоим папой перекинемся парой слов.
Ленивая, холеная, не знакомая с понятиями «царапаться», «кусаться» и «убегать» Маруся столовалась, а также спала и валялась в приемной почти круглыми сутками. В некоторых ситуациях без ее помощи было не обойтись. В какой-то момент Олег всерьез задумался о том, чтобы пополнить зверинец енотом и собакой, но красавица Римма тут же доходчиво ему объяснила, что тогда ему придется завести и новую секретаршу. От идеи пришлось временно отказаться.
Иван радостно ускакал, и из–за неплотно прикрытой двери почти сразу донеслось настойчивое «кис-кис-кис».
– Андрей, как вы думаете, мама разрешит?
– Вы действительно собираетесь к нам приехать?!
– Честно говоря, обычно такие вещи не практикуются, но на данный момент я вижу три выхода из ситуации. Вы верите мне на слово, что мальчик здоров, и забываете о своих подозрениях. Вы мне не верите и обращаетесь к другому специалисту. Вы показываете мне мальчика именно в той обстановке, которая вас смущает и я, возможно, пересматриваю диагноз или успокаиваю вас окончательно.
Андрей Валентинович потупился и начал краснеть.
– Вероятно, третий вариант, да. Только, боюсь, у меня нет таких денег…
– Не переживайте, заплатите, как за обычный визит.
– А без… поездки никак?
– Признаюсь вам откровенно – я озадачен. Есть ребенок без видимых отклонений. Есть его отец, утверждающий, что отклонение в наличии. Единственное, что приходит мне в голову – это вникнуть в ситуацию на месте. Понаблюдать за соседкой вместе с молодым человеком и посмотреть, как он будет себя вести. Возможно, он фантазирует, возможно, искренне заблуждается. Ловить на лжи, конечно, не хочется, но если другого выхода не будет…
Папаша обежал тоскливым взглядом кабинет, словно надеясь получить поддержку у нежно–зеленых диванов, штор и шкафов, и тихо промямлил:
– Ну, если это необходимо… мы что-нибудь придумаем.
– Вот и отлично.
– А Иван, он точно…
– Как я уже сказал, на первый взгляд совершенно нормальный, здоровый ребенок. – «Чего не скажешь о его родителе». – Никаких аномалий, никаких маний, никаких страхов.
Во взгляде отца робкая надежда разбавила затравленность и безысходность.
– Я позвоню, спасибо вам, доктор!
– Зонтик не забудьте, – Олег жестом фокусника извлек из подставки забытый давным–давно кем–то из клиентов мужской зонт.
– А… а, ну да, спасибо, – ничуть не удивившись, равнодушно поблагодарил посетитель.

--

Чего Андрею Валентиновичу стоило организовать визит «приятеля» на дачу, Олега совершенно не интересовало. Каждый существует как умеет… ну и как получается. А инициатива, особенно настойчивая и бестолковая, как известно, наказуема.
Покинув электричку, он некоторое время растерянно озирался, пытаясь сориентироваться на лишенной названия и номеров домов улице. Затем, то и дело сверяясь с бумажкой, долго брел вдоль не слишком ухоженных, похожих один на другой садовых участков.
Уныло глядя на стремительно покрывающиеся грязью дорогие ботинки, вспоминал, что последний раз судьба заносила его в сельскую местность, кажется, с десяток лет назад, еще во время учебы. И все отчетливей понимал, что не горит желанием оказаться здесь снова в ближайшие лет двадцать.
К месту назначения Олег прибыл в состоянии, мягко говоря, нерабочем. Взмокшим, усталым и раздраженным. Во дворе развешивала белье настоящая русская красавица. Слегка полноватая, синеокая, с русой косой до пояса. Представить, что это жена невзрачного, запуганного посетителя, то есть предполагаемая мегера со скалкой, у Олега получилось не сразу.
Заметив гостя, она безмятежно улыбнулась, плавно повела рукой:
– Вы Андрюшин приятель? Проходите, проходите, вареники скоро подоспеют. Кваса хотите?
От звука этого спокойного, доброжелательного голоса раздражение отчего–то сняло как рукой. От кваса Олег не отказался и за дом отправился уже совершенно в ином, благодушном настроении.
Андрей Валентинович с Иваном что-то мастерили у сарая. Оказалось, воздушного змея. Папаша поспешно вскочил, обтер руки о штаны, поздоровался. Иван, подпрыгивая как мячик, затараторил:
– Дядя Олег, а мы завтра на рыбалку. Хотите с нами?
– Хотелось бы, но увы, не получится, работа...
– Жаль… а вы вареники любите?
– Обожаю!
– А на сарай полезете?
– Конечно.
– Сейчас?
– Почему бы и нет?
Нагретый на солнце шифер крыши обильно порос мхом. Следом за Иваном Олег поднялся по шаткой лесенке и, мысленно попрощавшись со свитером, прополз пару метром на животе. Стряхнул с рукава несколько приставших веточек и приготовился к долгому ожиданию.
– Вон, вон, смотрите! – громко прошептал ему на ухо Иван.
– Что?
– Дядя Петя сидит, газету читает!
– Здорово. А тетя Люба где?
– Не знаю, в доме наверно.
Минут пять ничего не происходило. Иван заскучал, перевернулся на спину и принялся тихонечко стучать по крыше подошвами кроссовок.
– Любушка! – позвал грузный дядя Петя, не отрываясь от газеты, – А чай у нас сегодня будет?
– Сейчас, Петенька, – донеслось из деревянного строеньица, спрятанного в густом малиннике.
Олег приготовился увидеть спешащую к дому соседку, но она все не появлялась. Шея затекла, хотелось лечь ничком и заснуть.
– Вареники готовы! – певуче позвала откуда–то снизу Арина. – Кушать идите!
Ивана точно ветром сдуло. Проводив его рассеянным взглядом, Олег снова повернулся к соседнему участку. От дома по дорожке со стаканом чая в руках семенила сдобная, румяная толстушка.
Олег нахмурился. Если предположить, что чайник она поставила загодя… а из сараюшки прибежала бегом, именно в то время, пока Иван спускался с крыши… вероятно, такое может быть? Или нет? Он представил себе галопом скачущую по грядкам соседку и хмыкнул. Покачал головой и последовал за Иваном.

…Через час крыша сарая казалась почти родной. Пахло разогретой землей, хвоей, какими–то неведомыми цветами и травами. Жужжали шмели и стрекотали кузнечики. Спать после вкуснейших вареников и обильных закусок хотелось все сильнее. Впрочем, Иван шептал на ухо без умолку, и то и дело приходилось отвечать. К тому же теперь, поддерживая легенду о «приятеле», на крышу взгромоздился и Андрей. Он тоже изредка подавал реплики, отгоняя вязкую, как мед дремоту.
Сосед ушел в дом, соседка, не разгибая спины, полола грядки. Невидимая Арина что–то напевала вполголоса, моя посуду.
Наблюдения за обедом полностью разъяснили Олегу странно–нервозное поведение отца и мужа. Без памяти влюбленный в Арину и искренне недоумевающий, как она могла выбрать его такого, Андрей панически боялся хоть чем–нибудь огорчить жену. Старался предугадать каждое желание, каждый намек. После обеда рвался на кухню помогать с уборкой, но Арина его не пустила. Она вообще относилась к мужу чуть снисходительно, но тепло и нежно, как к младшему братишке. Его старательность ее забавляла, но не раздражала.
– Дядя Олег, а вы карасей когда-нибудь ловили? А на что? А потом кошке отдавали или сами ели? А вам Angry Birds нравятся? У меня даже рюкзак такой! А «Звездные войны» вы смотрели?
– Любушка! – донеслось из дома, – где мои очки?
– Сейчас! – отозвалась соседка и поспешила на зов.
Обратно, Олег мог поклясться, она не выходила, но минут через десять из дома вновь послышалось громогласное:
– Любушка, а ты Марье звонила? Она приедет?
– Конечно, – откликнулся голос Любушки из сарая на другом конце участка.
От неожиданности Олег резко дернул головой и ударился о низко нависающую над сараем ветку.
– Чтоб тебя!..
– А? Что такое? – встрепенулся пригревшийся и, похоже, задремавший на солнце Андрей.
– Тетя Люба мерцанула! – радостно встрял Иван.
– Точно. Была в доме, а сейчас в сарае, – севшим голосом подтвердил Олег.
– Может, вы задремали?
– Точно нет.
– Ну вот, папа, а ты мне не верил… Я же говорю, мерцает!
Теперь уже оба взрослых лежали, хищно следя за тем, что происходит на соседнем участке. Иван вскоре сбежал, его позвали играть какие-то мальчишки. Арина притащила им подушки, но мужчины стоически отказались от удобств – боялись уснуть.
За следующие два часа Любушка, повинуясь зову супруга и хлопоча по хозяйству, как минимум четыре раза мгновенно переместилась из сарая в строеньице, оказавшееся банькой, из него в дом и обратно. Каждый раз Олег щипал себя за предплечье и к концу наблюдений там образовался солидный синяк.
– Значит, она действительно мерцает, – как-то тускло, без выражения констатировал, наконец, Андрей.
– Ага.
– Значит, либо болезнь заразна, либо с Иваном все в порядке.
– Психические заболевания не грипп! С пацаном все нормально, и с нами тоже.
Оба помолчали.
– А с ней? – неуверенно поинтересовался Андрей.
– Как сказать… С точки зрения психиатрии придраться не к чему.
– А… вообще?
– А вообще вы видите то же, что и я.
– Как думаете, не опасно спросить у нее… у них… Ну, спросить?..
– Понятия не имею, – Олег неожиданно развеселился. – Но спрошу обязательно. Чудеса случаются не так часто, чтобы не обращать на них внимания.

--

Соседи вежливо, но недоверчиво выслушали его объяснения. Дядя Петя сурово сдвинул брови:
– Молодые люди, вы нас разыгрываете? Что за ерунда? Любушка, дойди до сарая и обратно. Видите, ничего необычного. Она ходит как все, а бегала последний раз лет десять назад. Возраст, давление, сами понимаете.
Любушка маялась, смущенно краснела и отводила глаза. Наконец, предложила:
– Хотите чаю? Я плюшек как раз напекла.
– Спасибо, с удовольствием, – слегка поклонился Олег.
– Вот еще, буду я с этими выдумщиками чаи гонять, – фыркнул дядя Петя. – Мне в комнату принеси.
Минут через пятнадцать Олег и Андрей были усажены за пластиковый стол на веранде и с удовольствием занялись поглощением свежих плюшек с самодельным вареньем. Любушка хлопотала вокруг, накладывая и подливая.
– Вы на Петю не обижайтесь, – виновато приговаривала она, – он не любит мистификаций, сразу думает, что его хотят обмануть.
– Мистификаций? – усмехнулся Олег.
Любушка снова зарделась.
– Посидите с нами хоть немного, – попросил Андрей. – А то неудобно получилось: напросились в гости и гоняем хозяйку.
Присев на край стула, готовая сорваться с места в любой момент, соседка пригубила чай.
– Любовь Константиновна, – осторожно начал Олег. – Вы ведь знаете, что происходит?
Она тихонечко вздохнула.
– Догадываюсь…
– То есть как это «догадываетесь»?
– Знаете, непросто объяснить…
– Но вы попытаетесь?
Любушка пожала плечами.
– Почему нет? Мне скрывать нечего. Только вряд ли вам станет ясней… Петенька, он такой… требовательный. Чай принеси, чашку унеси, газету купи, рубашку погладь, печь затопи, постель просуши… ничего такого, но он всегда знает, чем меня занять. Иногда он знает, чем занять двух меня, или трех. Когда я не успеваю выполнять его многочисленные пожелания, он сердится и страшно кричит. А у него больное сердце… Пока я еще молодая была, то бегала, старалась все успеть, а сейчас здоровье не то стало. Одышка, реакция замедлилась. Петенька же с возрастом все придирчивей, требовательней и раздражительней становился. Как-то я много чего не успела, он разгневался, разволновался… короче говоря, очередной приступ у него случился. Серьезней предыдущих. Я испугалась, побежала в церковь и всю ночь молилась, просила Богородицу сделать так, чтобы я всюду успевала. Плакала, поклоны била… Наутро вернулась домой, принялась за домашнюю работу, смотрю, а что-то по-новому стало. Будто промельки какие-то. Раз, пошла из комнаты с грязной чашкой… а уже возле раковины стою. Стала книгу искать… а она уже в руках. Пол начала мыть, а он словно бы сам частью моется. А здесь, на даче, и вовсе мотыляет из сарая в дом, затем в баньку и обратно…
– Угу, мы заметили, – ошарашенно покачал головой Олег. – И давно вы так?
– Да третий год пошел.
– И что, никто ничего замечает?
Она пожала плечами, улыбнулась беспомощно:
– Да кому я нужна?

--

Электричка то набирала ход, то замедлялась. Олег смотрел в окно и ничего не видел. Мысли путались, не желая выстраиваться в привычную стройную цепочку. Страх причудливо переплетался в нем с надеждой, неясная тревога с совершенно детским изумлением. Одно он понимал четко: мир никогда не станет прежним. В меру пофигистичный атеист в психотерапевте с восьмилетним стажем постепенно уступал место кому-то совершенно иному.

----

Читать другие произведения

Арбуз – тоже ягода

Леночка выбирала долго и придирчиво. Заглядывала то справа, то слева, то снизу. Трогала витой, поросячий хвостик, щелкала по полосатому боку.

- Вот этот!

- Ай, дэвушка, какой отличный арбуз! Сахарный, сочный, другой такой нэт! – расплылся в улыбке монобровый продавец неопределимо-южных кровей.

Еще бы ему не расплыться – весила Леночкина зеленобокая покупка килограмм 18 - 20, а то и больше. И тянула рублей на 600.

- Может, лучше этот? – показал Антон на 10-12-ти килограммового «заморыша». – Смотри, бочок белый, «паутинок» больше, хвостик совсем сухой…

- Ты не слышал? Этот – лучший! – непререкаемым тоном возразила жена.

Антон сдался – спорить себе дороже.

Ни в один пакет полосатое чудовище не лезло. Впрочем, даже если бы и влезло, что толку? Ручки бы не выдержали. Цокая языком, продавец извлек из-под прилавка сильно бэушную клетчатую сумку «а-ля челнок».

~~~

Леночка вызвалась помочь и даже протащила свою половину арбуза несколько шагов, после чего хрупкую красавицу согнуло под весом добычи, точно былинку на ветру. Пришлось изобразить рыцаря и отобрать у нее нещадно режущую пальцы ручку.

- Может, машину возьмем? – на выходе с рынка безнадежно предложил Антон, которого пригибало к земле ничуть не меньше Леночки.

- Ну, Анто-оша, здесь идти всего двадцать минут, а частник заломит несусветную цену. Ты же у меня си-ильный! Помнишь, как ты меня на руках носил? Всего пять лет назад… а я вешу гораздо больше какого-то арбуза.

Антон мысленно сосчитал до десяти. Потом до двадцати пяти. Не помогло. С каждым шагом полосатая сволочь весила все больше. 20, 21, 23… Через пять минут начало казаться, что правая рука стала длиннее левой на несколько сантиметров, и арбуз скоро начнет волочиться по земле. «Скорее бы, - отрешенно подумал Антон, - волочить легче, чем нести».

С утра он предлагал захватить с собой на рынок тещину сумку на колесиках, но Леночка пришла в ужас:

- Мы что, пенсионеры?! Что там нести-то? Подумаешь, фрукты-ягоды.

В сумку на колесиках Леночкино приобретение вряд ли бы влезло, но если бы удалось примотать его к раме шпагатом… эх.

- Антоша, посмотри, настоящая золотая осень! Как красиво! Совсем как у Пушкина, «очей очарованье». Листики желтые и красные, а небо голубое-голубое…

- Угу, - лаконично отозвался Антон. На длинные реплики не хватало дыхания.

- Наверно, грибов сейчас видимо-невидимо!

- Угу.

Левая рука сделалась не короче правой, пальцы занемели. Сумка вела себя подозрительно, словно ненавязчиво намекая, что она старенькая, а арбуз ох какой тяжелый.

- И не холодно совсем, солнышко теплое.

- Угу.

- Ну почему ты всегда так?! «Угу», да «угу», и больше ничего. С тобой невозможно разговаривать!

Впереди их ожидал овраг. Ничего особенного, короткая лесенка вниз, чуть подлиннее – вверх. Спина деликатно дала понять, что еще немного, и восстановить здоровье без помощи опытных врачей вряд ли удастся. Антон мысленно зажмурился, отгоняя видение скачущего вниз по ступенькам арбуза.

- Почему мой герой такой бука сегодня? У Асеньки день рождения, а ты…

Увлекаемый полосатым монстром вниз по лестнице Антон с трудом притормозил, уцепившись за перила. И невольно вспомнил, как также молча и отчаянно цеплялся за все подряд несчастный Мурзик, когда его несли в ванную.

Остановившись перевести дыхание, он поставил сумку на доски.

- Ты что, устал? – тревожно заглянула ему в лицо Леночка. – Тебе тяжело? Ну подумай сам, это же обычная ягода, просто одна ягодка. Как малина, клубника, как крыжовник.

- Угу. На крыжовник особенно похоже, - согласился Антон, с натугой отрывая ношу от настила мостика.

Завернуть под арку во двор он успел, дальше везение кончилось. Аккурат у подъездной скамейки одна из ручек сумки, наконец, не выдержала и лопнула.

- Все, хозяйка, доставка до подъезда. Дальше сами, - не удержался Антон и с нескрываемым облегчением упал на скамейку.

- Антоша, ну ты чего?! Осталось каких-то несчастных двадцать метров. Чего ты расселся? Гости придут уже через час, а стол еще не накрыт!

Он молча предъявил ручку. Леночка немного поахала, посуетилась и побежала домой.

Спустился тесть. Обозрел мизансцену, крякнул, почесал в затылке, ушел и скоро вернулся с кухонной табуреткой. Перевернул ее вверх дном и поставил на скамейку. Вдвоем они затолкали зеленый ужас между ножками и поволокли импровизированные носилки в подъезд.

Буквально через несколько минут Антон познал две простые истины: 1. Лифт - лучшее, что изобрел человек. 2. Философы – это люди, чьим ожиданиям не суждено было сбыться.

Взмыленные и сдержанно-разъяренные, они заволокли свою ношу на третий этаж и сгрузили под ноги онемевшей теще.

- Леночка, какой он большой… - растерянно начала та. – Как же мы его…

Жена уже деловито доставала из буфета гигантский жестяной поднос. Антона всегда интересовало, для каких целей нужен в хозяйстве сей странный предмет. Теперь он оценил поднос по достоинству. Любое изделие из керамики зеленое чудовище моментально бы раздавило.

В мойку полосатый мутант, разумеется, не поместился, а катить его в ванную Антон и тесть отказались хором. Протирая арбузную лысину смоченной в мыльной воде тряпочкой, Леночка причитала и жаловалась.

Впрочем, очень скоро она успокоилась и вновь повеселела:

- Антоша, ты порежешь? А то гости скоро придут…

Наверно, он правда порезал арбуз не очень, скорее порубил, как казак саблей. Леночка недовольно поджала губы, хотела что-то сказать... но увидев беспечно улыбающегося мужа с крепко зажатым в руке здоровенными, очень острым, истекающим арбузным соком японским ножом, отчего-то передумала.

Косточки оказались светлыми, а мякоть бледно-розовой. Антон благоразумно промолчал. Тесть не удержался и съехидничал, за что и огреб немедленно от жены и дочери.

~~~

Часам к пяти малолетних бандитов, наконец, разобрали по домам родители. Леночка с тещей выгребали оставшиеся после гостей Авгиевы конюшни, Ася деловито шуршала на диване подарками.

Чтобы не попасть под горячую руку тружениц, оглушенный детским многоголосием Антон выполз во двор и присел на лавочку возле песочницы. Ныли руки и плечи, поясница стойко ассоциировалась с больным зубом. Даже в шею отдавало. Зато вечер был удивительно тих и светел, а нависающие над лавочкой клены в осеннем убранстве и правда оказались хороши.

Перед внутренним взором одна за другой проплывали картинки вполне в общем-то обычной и благополучной семейной жизни.

Вот Асе исполняется год, и обязательно нужно привезти какую-то особенную коляску из Москвы. Тяжеленную, в огромной и неудобной коробке. На такси слишком дорого, поэтому на электричке. Выбросить коробку нельзя, это же подарок. Да, годовалой девочке, да, пусть привыкает к хорошему. И вообще, вдруг испачкается по дороге? Он нес коробку как восточная женщина, на голове. Шея потом болела месяц. Коляска сломалась через полгода.

Второй день рождения ознаменовался покупкой велосипеда. Такой, какой по мнению Леночки требовался Асе, продавался только на противоположной окраине города. Руль велосипеда напоминал рога бодливой коровы, а педали все время норовили кого-нибудь пнуть. Почти час балансируя с уникальным экземпляром наперевес в переполненном автобусе, Антон покрылся синяками и узнал о себе много нового. В конце концов не выдержал, плюнул, вышел раньше и несколько остановок волок норовистый транспорт до дома пешком («ты такой сильный, милый!»). Кататься на велосипеде Ася не захотела, предпочла самокат.

На третий день рождения они поехали в Москву, где Асю укачало в автобусе. В метро Леночка спускаться категорически запретила: вдруг ребенок испугается грохота, и будет травма на всю жизнь? От пешей прогулки мелкая устала и заснула прямо у папы на плече. Леночка хотела в Третьяковку, затем на Манежку, затем еще куда-то… Он таскал дочку на руках ("такси так дорого, тебе ведь не тяжело, правда, солнышко?") целый день, а потом массажист две недели почти безрезультатно трудился над его спиной.

На четвертый случился арбуз.

Конечно, днями рождения Аськи дело не ограничивалось. Тестю на юбилей обязательно надо было подарить гантели и кресло (почему не слона и вертолет?..). Теще - затащить на второй этаж дачи дубовый стол и диван. "Папе уже тяжело, а чужих пускать в дом мама не хочет. Ты ведь справишься один, мой хороший?".

Почему-то представилось, как лет через несколько Леночка решит подарить Асе, скажем, автомобиль. Антон будет нести его от ближайшего автосалона на руках, потому что "колесики должны быть чистыми, это же подарок", а Леночка будет бегать вокруг и щебетать.

Он бездумно любовался кленами, постепенно постигая третью и, пожалуй, самую главную за сегодня истину: он по-своему любит Леночку с Асей, почти наверняка неплохо относится к тестю с тещей… но жизнь и здоровье все-таки дороже.

Не особенно вдумываясь, что делает, Антон не без труда поднялся с лавочки и устремился прочь со двора, все убыстряя и убыстряя шаги.

----

Читать другие произведения 

Каллиграфия

Навеяно спектрально-цветным миром фильма «Бунраку.»
«…Мир, в котором под страхом смерти запрещено огнестрельное оружие».

Сёгун севера мельком взглянул на посланца. Молодая девушка, почти ребенок. Коса до пояса, поза смирения, взгляд в пол. Поразмыслил. Еще раз перечитал письмо: «О, Всемогущественнейший! Брат твой, ничтожный сёгун юга огорчен взаимным непониманием. Нечетки границы владений наших, неясно, кому подчиняются вассалы и принадлежат территории. Не соблаговолит ли Подпирающий небо, встретиться с братом своим завтра в предрассветный час на поле Секай, что к югу от его владений, возле сожженного дома, дабы разрешить все сомнения?» Летящие штрихи, искусно выписанные иероглифы. Недвусмысленный вызов.
– Жизнь того, кто приносит дурные вести немногого стоит, – лениво обронил сёгун.
– Мне это известно, господин.
– Вот как… Но ты можешь не бояться. Весть, что ты принесла, скорее добрая.
Девушка еще ниже склонила голову.
– Передай своему великомудрому господину, что я согласен.
Девушка попятилась прочь.

…Бродяга устал. Со вчерашнего вечера в его беззубый рот не попало ни зернышка риса, а путь длился не первый час. К тому же путешественник был немолод, а впереди его определенно ожидало нечто тревожное. Издалека доносился вороний грай, и пахло как–то… нехорошо.
Ноги ослабели, бродяга опустился на придорожный камень. Передохнул, отхлебнул глоток воды, сплюнул в пыль. Почесал одну ступню о другую. Кряхтя, поднялся и из-под руки всмотрелся в туманное марево у горизонта. В выжженной траве то тут, то там темнели пятна. Между ними вышагивал, покачиваясь, кто-то неспешный и молчаливый. Женщина… вернее, девушка. Совсем молодая.
Определенно нехорошо, но другого пути нет.
Старик вздохнул и неохотно двинулся вперед.
Многолетний опыт не обманул. Остов сожженного строения. И тела. Много тел, не меньше нескольких сотен. И совсем недавно, не далее, чем час назад эти тела были живыми людьми. Одежда отнюдь не бедная. Луки, мечи, кинжалы и стрелы щедро покрывают землю вокруг. Воины, возможно, наемники. Разжиться чем–нибудь?.. Бродяга еще раз взглянул на силуэт девушки с растрепанной косой … и передумал. Незнакомка не замечала ничего вокруг. Сосредоточенно вглядывалась в лицо каждого убитого и переходила к следующему. Шагах в пятидесяти от старика она остановилась, будто споткнулась. Опустилась на колени, всмотрелась. Медленно встала и, пошатываясь, побрела в сторону сгоревшего дома.
«Нашла…» – подумал старик.
И не выдержал, окликнул:
– Эй, красавица!
Девушка вздрогнула, обернулась.
– Скажи, еды какой не найдется?
Она медленно покачала головой:
– Нет, добрый человек.
– Что здесь произошло?
– Великая битва между сёгунами юга и севера.
– А ты?.. Ты что здесь делаешь? Мужа ищешь? Жениха? Отца или брата? – продолжал допытываться старик.
– Мой отец каллиграф, добрый человек. Он никогда не участвовал в битвах.
– Значит, жениха или мужа?
Девушка улыбнулась мертвой улыбкой, и он пожалел о своей настырности.
– Нет, добрый странник. У меня нет ни мужа, ни жениха.
– Что же ты забыла на этом страшном поле?!
– Неужели тебе и впрямь интересно?
Старик кивнул через силу. Она подошла, остановилась неподалеку. Запыленная одежда, потрескавшиеся губы, впалые щеки.
– Что ж… я расскажу. Один мирный человек жил с женой и детьми в уединенном доме на краю поля. За свою жизнь он никого не убил, никому не причинил зла. Он почти ничего не умел, лишь рисовал на заказ иероглифы. Тем семья и кормилась. Два великих сёгуна жили неподалеку от его дома, и оба на равных условиях пользовались услугами каллиграфа. На беду, дом оказался на границе их владений. За много лет мудрые сёгуны так и не смогли провести четкую границу и все время оспаривали друг у друга то один участок земли, то другой. Дом мешал. А пуще того мешал талант хозяина. Каждый из досточтимых сёгунов опасался, что другой станет единоличным владельцем искусного мастера. И вот однажды один из них не выдержал противостояния и под покровом ночи послал убийц. Они зарезали во сне каллиграфа, его жену и двоих сыновей. А затем подожгли дом. Из троих детей уцелела лишь младшая дочь. В тот день она ночевала у подруги, в соседней деревне. Утром, вернувшись, девушка обнаружила вместо дома пепелище. Сохранилась лишь стена между кабинетом и кухней. По заданию господина убийцы намалевали на ней имена обоих сёгунов. Дочь обучалась у отца премудростям ремесла и кое-что умела. Она разыскала пузырек туши, кисти и нетронутую огнем стопку рисовой бумаги. И написала письма каждому из сёгунов от имени другого. В письмах отважные воины настойчиво призывали друг друга встретиться и разрешить давний спор. Ни один из властителей не смог, не уронив чести, отказаться от приглашения. Битва состоялась. Сегодня, добрый человек, дочь каллиграфа искала среди павших в бою тела великомудрых сёгунов. И она их нашла. Ее семья отомщена.
Девушка улыбнулась еще раз и неспешно зашагала путь к сгоревшему дому.

----

Читать другие произведения

Лего

Каков он будет, мир будущего? Недобрый к людям или снисходительный, комфортный или не очень?



Вокруг, сколько хватает глаз, щетинятся арматурой источенные ветром остовы зданий. Под ногами - бетонное крошево, осколки стекла, мусор и бугристые, упрямо цепляющиеся за землю корни. Западный ветер не утихает ни на минуту. Он угрюмо завывает, проносясь сквозь пустые оконные рамы, бесцеремонно треплет спутанные, пожелтевшие космы «перекати-поля», заставляет пригибаться низкорослый, разлапистый кряжень.
Грех жаловаться, с погодой сегодня, можно сказать, повезло. Не ветвятся по небу бесконечные молнии, не барабанят по капюшону ледяные капли. Ветер не валит с ног, не лишает дыхания.
-Алиса, ты как?
-Норм.
-Отдохнуть не надо?
-Нет.
Поправив лямку рюкзака, она украдкой вздыхает – спина болит невыносимо. Смахивает высеченную ветром слезу. Они отличная команда – Светозар умеет убивать, она искать. У них всегда все получается. Ну, почти всегда.
-Может, хватит на сегодня?
-Примерно в километре к северу должен быть торговый центр. Если повезет…
-Русик там один.
-Знаю. Но лишний час ничего не решает. Если пойдем быстро…
-Надо было взять его с собой!
Водянистые, очень светлые глаза тревожно смотрят из-под белобрысой, неровной челки. Светозар почти альбинос. Почти, но не совсем. У него взрывной темперамент, и Алиса точно знает - сейчас он сдерживается из последних сил.
-Послушай… - она осторожно подбирает слова. – Ты знаешь, когда Русик с нами, мы движемся в два раза медленнее. С ним нет шансов сюда добраться.
-Мы можем переселиться ближе.
-Юрлы вчера метались, ты видел.
-Ну, видел, метались и орали, - нехотя соглашается Светозар. Как большинство мужчин, он желает развидеть то, что не вписывается в его планы.
-Ты не хуже меня знаешь, что это означает. Возможно, сегодняшняя вылазка станет последней перед долгими неделями, а то и месяцами непогоды.
-А вдруг с ним что-нибудь…
-Именно за этот час?! Нелогичность детектед, он один с раннего утра!
Свет отводит глаза и, невиданное дело, смущается.
-Ты только не смейся… но мне отчего-то не по себе. Какие-то дурные предчувствия.
-Что может случиться? Он умеет прятаться получше многих.
-Да, если не испугается.
-Он никогда ничего не боится.
-Возможно, дело не в нем, - неуверенно пожимает плечами Светозар.
Да что с ним такое?..
-А в ком? В нас? До ночи еще далеко, мы успеем вернуться. Еще около часа в запасе останется.
После захода солнца из подвалов заброшенных зданий вылезает то, что раньше обитало лишь в ночных кошмарах. Мало кому удается как следует рассмотреть это сосредоточие когтей и зубов и остаться в живых. Впрочем, выше первого этажа «порождения тьмы» никогда не поднимаются. Что их останавливает? Боязнь высоты?.. Алиса предпочитает не знать.
Русику строго-настрого наказано не спускаться на первый этаж, но ведь он обычный ребенок…
И еще. В последние несколько дней вокруг их временного пристанища все чаще шныряют какие-то неведомые шустрые тварюшки. Приплюснутые мордочки, круглые уши, вытянутое тельце, мускулистые задние лапы и короткий пушистый хвост. Этакая помесь ласки, хорька и зайца. Алиса называет их «зайцеласками», Светозар «безухими кроликами», а Русик окрестил зверьков «засками».
Открытой агрессии они пока не проявляли, но вот нездоровое любопытство к «искунье» и ее группе явно испытывали. Собирались стайками возле подъезда временно приютившей путников высотки, чирикали, скворчали. Если на них обращали внимание, шипели, топорща усы и демонстрируя неприятно длинные игольчатые зубы. Впрочем, Алиса была уверена, что по стенам заски карабкаться не умеют, а запертая дверь надежно защитит от них Русика.
Как зайцеласки делят территорию с жутью из подвалов, остается только догадываться. Иногда из кромешной тьмы за окном раздается разъяренное шипение и похожие на птичьи крики, а потрескавшийся, взломанный корнями асфальт поутру оказывается забрызган темной кровью.
Есть у Светозара повод для серьезного беспокойства или нет?..
-В прошлый раз торговый центр оказался грудой развалин, под которой не нашлось ничего ценного, - мстительно напоминает Свет.
-Бывает, я не всесильна. Но нам нужна теплая одежда, спирт, инструменты и многое другое. Если повезет…
-Сказки.
-А еще, - вкрадчиво продолжает Алиса, - там могут оказаться эти маленькие штучки, с которыми Русик так любит играть.
-Лего? Шутишь?
Ей «штучки» не кажутся хоть для чего-то полезными, но Светозар поощряет увлечение сына, даже разрешает тому расходовать драгоценное электричество. Может, он знает что-то такое, чего не знает она…
-Я видела значок на карте у папаши Яна. Помнишь, когда вы все упились в хлам…
Светозар отводит взгляд, бурчит неразборчиво «Ты искунья или шпион?»
-На войне все средства хороши, - невозмутимо парирует Алиса. - Так что, идем?
Он отрывисто и зло кивает, ускоряет шаг. Изо всех сил сопротивляясь ветру, Алиса едва за ним поспевает. Спину будто пронзают раскаленные спицы.
Светозар молчит, и от этого только хуже. Лучше бы он бранился самыми последними словами. Но он молчит. Только сопит натужно и изредка шмыгает носом.
-Брось меня. Брось, слышишь?!
-Не дождешься, - выдыхает он в ритм с шагами.
-Скоро стемнеет.
-Ничего.
«Как Муравьишка домой спешил… е-мое!»
Почти час он волочет ее на собственном горбу. Спотыкаясь, глухо постанывая, иногда падая под порывами ветра на четвереньки. Она маленькая и легкая, он жилистый и крепкий. Но предел выносливости есть у каждого.
-Русик важнее! Один он не выживет. Брось, лучше вы вернетесь за мной вместе. Я доживу до утра, обещаю.
-Не доживешь.
-А так мы оба…
-За-ткнись!
Она понимает, что ей не найти нужных слов, не переубедить его и сходит с ума от безысходности.

--

Гибель Альки

Алька - мать Русика и жена Светозара.Худенькая, как девочка, она была "искуньей" в их семье. Она чуяла удачу и почти никогда не ошибалась. В тот день они со Светозаром и Русиком отправились на поиски игрушек для ребёнка
Алька погибла пять лет назад. Почти пять, без двух месяцев. Светозар не повинен в ее смерти, но Алиса точно знает – он винит себя.
…Молодая семья отправилась на поиски игрушек для малыша и, когда возвращались, Алька с сыном провалились в заросшую кустарником, относительно неглубокую расщелину. Оба почти не пострадали, и ситуация не казалась серьезной. Естественно, первым Светозар начал вытаскивать трехлетнего Руську, зареванного и исцарапанного. Тот ухватился за шею отца и никак не хотел отпускать. Когда Свет разжал наконец горячие, перемазанные землей и кровью ручонки, Альки внизу уже не было.
Он рванулся тогда за ней и обнаружил невидимый сверху лабиринт нор. Худенькую, как девочка, Альку утащили в одну из них в мгновение ока. Осталась только пестрая, свалившаяся с волос косынка. Свет пытался втиснуться следом, но широкие плечи не пустили его дальше входа. Он звал, орал, копал голыми руками, пока не выбился из сил. Потом опомнился, рванулся на поверхность, подхватил на руки до смерти перепуганного Русика.
Алисе в тот день нездоровилось, она осталась в их очередном временном убежище и узнала о случившемся только поздним вечером. Светозар с серым, застывшим, каким-то мертвым лицом ввалился в дверь, крепко прижимая к себе уснувшего от усталости и переживаний сына. Молча, не в силах произнести ни слова, привалился к притолоке и уставился на Алису. Эти жуткие, почти нечеловеческие, белые с черными точками зрачков глаза до сих пор иногда снятся ей по ночам.
После они долго оставались на одном месте. То ли надеялись на чудо, то ли просто не могли оставить Альку, даже мертвую, одну. Свет возвращался к расщелине каждый день и рыл, рыл, рыл как безумный. Скоро склон холма выглядел так, будто там что-то взорвалось. Несколько дней Алиса ходила тоже, затем решила, что живой внук важнее мертвой дочери. Через пару месяцев сдался и Светозар.
Кто были те норники, они так и не узнали. После войны развелось множество всякой мутировавшей нечисти, зачаточно разумной, большей частью хищной, изобретательной и опасной для человека. Светозар не клялся отомстить и уничтожить, он отлично знал, что обитатели нор после роскошного пира скрылись подальше с глаз и в прежние места обитания никогда не вернутся.
До гибели «искуньей» в их маленькой группе была Алька. Проворная и легкая, как белка, она «чуяла» удачу куда лучше матери. Быстро училась, схватывая на лету все, что Алиса ей говорила. Превзошла учителя и иногда буквально спасала всех четверых от голода и холода. Находила заброшенные склады, убежища, воду, еду.
Месяца через три, когда припасы окончательно истощились, а Русик начал худеть и болеть, Светозар взял себя в руки и снова начал охотиться. Алиса, глядя на него, тоже мысленно отхлестала себя по щекам и занялась тем, что умела хуже Альки, но все-таки умела. Постепенно навыки вернулись. Теперь они не бедствовали, но, конечно, до благополучия пятилетней давности было далеко.
-Я не Алька, - безнадежно бормочет она, - я злая, сильная, я выживу!
-Заткнись! – рычит он.
Про спину она теперь почти не помнит. По сравнению с ногой, та почти не болит. Как, как можно быть такой раззявой? Как можно оступиться на практически ровной дороге?! Конечно, Алиса плохо видит в сумерках, но ей казалось, она идет за Светозаром след в след. Как же! Треск разрываемой материи и ощущение пронзающего плоть металла она никогда не забудет. Впрочем, времени для забывания у нее осталось немного.
«Не попасть, не попасть Муравьишке домой!»

…Они добрались до торгового центра меньше, чем за полчаса. Он почти не пострадал, разграблена оказалась только продуктовая часть. В подвале обнаружился склад, где нашлись пледы и куртки, неплохой, почти нетронутый ржавчиной топорик, ножи и свечи. Они обошли первый этаж, поднялись на второй и почти сразу наткнулись на бывший отдел игрушек.
Светозар достал с верхней полки слегка усталого в силу возраста, но все еще пушистого и очень похожего на настоящего кота.
-Пускай хоть такого увидит, - буркнул, заталкивая добычу в рюкзак.
Алиса вздохнула украдкой. Что кот понравится Русику, она не сомневалась. Другое дело, что при кочевом образе жизни лишь крайне необходимые предметы имеют право оставаться в багаже.
Наборы Лего в отделе тоже отыскались. Самые разнообразные, большие и маленькие. Действительно, кому они теперь нужны…
Светозар торопливо, но придирчиво осмотрел предложенный ассортимент. Бормоча вполголоса что-то про контроллеры и сервоприводы, аккумуляторы и сенсоры, набрал в ведерко кучу разномастных деталек и пристроил его в рюкзак, между котом и пледом.
-Ну что, ходу?
-Да, пора. И, пожалуйста, ускорься, - не попросил, а скорее приказал он. - Так мерзко мне было лишь раз в жизни.
Она не уточнила, когда. Все и так было понятно. Мороз продрал по лопаткам, но Алиса не разрешила себе испугаться.

--

Несмотря на предчувствия, они благополучно выбрались на бывшую улицу и без приключений отмахали километра четыре. Оставалось около половины пути, солнце опустилось низко, но все еще просвечивало сквозь изъеденные временем и непогодой каркасы зданий. Боковым зрением Алиса уловила какое-то движение. Прищурилась, близоруко всматриваясь. Ничего и никого.
Обтянутая камуфляжем светозарова спина растворялась в сумерках, сливаясь с серо-зелеными росчерками теней. Отчетливо виднелось только яркое пятно у него на шее. Косынка. Та самая. Он никогда ее не снимает, не взирая на демаскировку. Стараясь не отставать, не спуская глаз с пятна, Алиса ускорила шаги.
Через полчаса вдали показался четкий на фоне сказочно-изумрудного закатного неба контур знакомой высотки. Уже близко. Облака размазались манной кашей, и Алиса кивнула сама себе. Юрлы не ошиблись, ничего хорошего с погодой не предвидится, и гроза начнется совсем скоро. Хорошо, что до временного пристанища, где их ожидает Русик, осталось совсем немного, всего чуть больше полутора километров.
Шуршание множества лапок, еле слышный писк и пофыркивание. Глаза светятся алым в полутьме. Впереди перебежали дорогу три быстрые мохнатые тени. Высунулась из окна первого этажа плоская мордочка с круглыми ушами. Рядом еще одна. Заски. Как их много!..
Она отвлеклась буквально на секунду, проследила взглядом за семенящим по карнизу зверьком, потеряла равновесие, нелепо взмахнула руками и полетела, утягиваемая солидным весом рюкзака. Арматурный штырь вонзился, без труда пробив камуфляж, в ногу чуть ниже колена.
-Кость не задета, - пытался ободрить ее, обрабатывая рану, Свет. – Заживет как на собаке.
Он много чего говорил, отвлекая и забалтывая. Алиса кивала через силу. Крови вытекло столько, что в ушах шумело, а перед глазами все плыло. Перетянутая жгутом нога пульсировала и ныла.
Сперва она хромала, поддерживаемая за талию Светозаром. Затем упала и уже не смогла подняться.

…Тьма настигла их у самого дома. До спасительной двери оставалось всего ничего, каких-нибудь сто метров. Словно получив условный сигнал, заски разом осмелели и начали сжимать кольцо. Алисе казалось, что за шорохом крошечных лапок слышится иная, куда более тяжелая поступь. Пару раз ей привиделись и глаза. Янтарно-рыжие, с вертикальными щелями зрачков. Они смотрели издали, поверх копошащейся массы зайцеласок, с явным гастрономическим интересом.
Из-за потери крови, боли и усталости мир казался не очень реальным и совсем не страшным.
-Ты видишь?
-Вижу.
-Это они?
-Не знаю.
«Загонщики и охотники, сцена первая… и последняя.»
-Стоять сможешь?
-Есть варианты?
-Нет.
Он сгрузил ее на землю. Алиса пошатнулась и вцепилась ему в плечо, пытаясь сохранить равновесие.
Патроны кончились пару лет назад, и пистолет давно использовался только в качестве учебного пособия для Русика. Нож в такой ситуации - не помощник. Свет извлек из кармана «шумелку» на длинной веревке и раскрутил ее над головой. Та низко, угрожающе заныла. Заски не разбежались, но и придвигаться ближе больше не смели.
Шаг, другой. Стараясь не наступать на больную ногу, Алиса полупрыгала, полуволочилась за Светом. Ей показалось, что последние несколько десятков метров они преодолевали не один час. Заски огрызались, шипели, но понемногу, бочком, неохотно отступали… в подъезд.
Узкая щель между дверью и косяком как раз позволяла протиснуться тощим, вертким телам. Алиса обмерла - когда они уходили утром, Светозар тщательно закрыл дверь. И протянул поперек сигналку – леску на уровне колен, которая затем шла на третий этаж. Привязанная к колокольчику, она должна была предупредить Русика об опасности.
-Свет…
-Вижу, - процедил он сквозь зубы.
Захлопнув дверь, включил фонарь, быстро осмотрел пол и стены. Выдохнул:
-Господи!
Вереницы алых, крошечных следов тянулись вверх, к темной луже пролетом выше. Там, на площадке первого этажа, кровь лаково отблескивала на полу, покрывала стены и двери квартир.
Перепрыгивая через ступени, Светозар понесся наверх. Алиса в полуобмороке прислонилась к стене и закрыла глаза.
Русику запрещено спускаться на первый и открывать дверь на улицу. Он вообще не должен был покидать квартиру!
В подъезде царила странная, неестественная тишина. Даже жуткие, способные, оказывается, растерзать ребенка заски куда-то попрятались.
-Свет! – позвала она нерешительно.
Ни звука.
Сцепив зубы, Алиса двинулась вслед за Светозаром. Поскользнулась и чуть не упала. Ощутила под рукой липкое, влажное и едва не заорала.
Все-таки она добралась. Затащила себя в прихожую и почти тотчас увидела спину в камуфляже и косынку. Свет стоял в дверном проеме и не шевелился. Она подумала мимоходом, что ведь он, в сущности, сам еще мальчишка. Сколько ему? Двадцать шесть, двадцать восемь?.. Вот он стоит здесь, пацан, переживший смерть жены и сына. Стоит и думает… лучше не знать, о чем.
Светозар шагнул, наконец, в комнату. Послышалось шипение. Забыв про ногу, Алиса бросилась вперед и повисла на дверном косяке.
Комната буквально кишела засками. Несколько десятков собрались на одеяле, там, где обычно проводил время Русик.

----

Читать еще 

Легенда заповедника

Отдых - дело важное. А потому многое зависит от того, какой именно отдых по душе именно вам и какое место вы для него выберете.
Кто-то улетает туда, где теплое море и белый песок, а кто-то с огромным рюкзаком и сноубордом отправляется в горы.
Героини рассказа выбрали ни то и ни другое... 

1
 
– Эля, погоди, ты что-то не так поняла, этого не может быть.
– Еще как может. Все, что на сайте перечислено, - в наличии. Чайник, посуда, фен, шампунь и туалетная бумага - пожалуйста. Воду питьевую будут приносить каждое утро, интернет неимоверно шустр, топить обещают по первой просьбе. В основном здании - бассейн, спа, бар… много чего есть. А того, что не перечислено, в наличии нет. Никаких ресторанов, кафе, магазинов. Есть, (внимание, барабанная дробь) столовая. В худшем значении этого слова.
– В элитном доме отдыха?!
– Представь себе. Проблема в том, что это заповедник, закрытая территория. Конкуренции никакой.
– Но там обещали…
– Что? Завтраки? Завтраки они предоставляют. В столовой. Каша гречневая, каша рисовая. Кефир опять же. Еще яйцо под майонезом. Оставь надежду, всяк сюда входящий, – лицо у рыженькой, веснушчатой Эли было такое, словно она собиралась то ли заплакать, то ли расхохотаться.
– А банкеты они где проводят? В столовой?!
– О, там такое меню для банкетов… закачаешься. Осетрина, дичь, креветки, артишоки, икра… минимальная сумма заказа – от 100 тысяч. Хотим?
Аленка опустилась на широченную кровать, машинально продолжая сжимать в руках недонесенные до ванной зубную пасту и крем для рук.
– И что же… как же теперь?
– Ну, вариантов немного. Три недели питаться гречкой и кефиром, постройнеть и поздороветь. Или, раз уж мы приехали отдохнуть, расслабиться и получить удовольствие, заняться корректировкой реальности.
– Это каким интересно образом?
– Закажем такси, съездим в ближайший населенный пункт…
– Угу, 20 км в одну сторону.
– Ничего, затаримся сразу на неделю или больше.
– Погуляли, называется, по берегу озера, подышали свежим воздухом, – закатила глаза Аленка.

2

Бар, вопреки ожиданиям, выглядел неплохо. Темное дерево и камень, удобная мебель, не бросающаяся в глаза подсветка, потрепанное временем рулевое колесо вместо люстры, оленьи рога на стенах. Ничего выдающегося, но уютно и как-то на удивление спокойно.
За дальним столиком – семейная пара за сорок, других посетителей нет. Собственно, откуда в конце октября взяться отдыхающим в таком богом забытом месте?
– Бокал Кьянти и чего-нибудь к нему… может, оливок? – мельком пробежав глазами меню, попросила Эля. – Ален, ты что будешь?
– Оливок нет, – укоризненно, словно от него потребовали чего-то в принципе невозможного, сообщил бармен.
– А что есть?
– Сухарики. И шоколадка.
– Давайте сухарики и две шоколадки.
– Есть одна.
– О…
– Два бокала кьянти у вас, надеюсь, найдется? – с легким сарказмом поинтересовалась Аленка.
– Конечно, – величественно качнул головой бармен.
Он вообще производил своеобразное впечатление. Лет тридцати пяти, накачанный, с осанкой бравого военного. Насмешливо-высокомерный, он словно бы тяготился собственными обязанностями, стыдился пребывания за барной стойкой и чем-то неуловимо напоминал верблюда.
Впрочем, с заказом он справился быстро и не без изящества.
– Скажите, вы местный? – проникновенно заглядывая бармену в глаза, спросила Эля.
– А что такое?
– Мы бы хотели завтра съездить куда-нибудь за продуктами. Не посоветуете, откуда заказать такси?
Визитка возникла на стойке словно по мановению волшебной палочки. Аленка не успела заметить, откуда она появилась.
– Цены ниже, чем у конкурентов, рекомендую, – доверительно наклоняясь к Эле, пророкотал верблюд.
– Благодарю, – обворожительно улыбнулась та.

3

Обратно брели по берегу озера, по освещенной редкими фонарями дорожке. В темноте кто-то причитал детскими голосами и цвиркал на разные лады. Предположительно, бобры и какие-то ночные птицы.
– Не гнался бы ты поп… – печально резюмировала Эля. – Говорила ведь, поехали в Ниццу.
– Конечно, почему нет. Наших финансов как раз хватило бы дня на три на Лазурном берегу.
– Зато мягкий климат, красиво, вкусно.
– Угу.
– Как думаешь, он действительно бармен или кого-то подменяет?
– Завтра узнаем. Или послезавтра, – зябко кутаясь в куртку, зевнула Аленка.
Бревенчатый домик встретил чуть душноватым теплом и запахом смолы.
– Спа-ать, – сладко потянулась Эля. – Отоспаться на год вперед. Но сначала все-таки разложу вещи. Наверняка, помялось все, что могло, и все, что «не могло» помялось тоже.
Аленка проводила подругу рассеянным взглядом. Заглянула на небольшую кухню, выложила из рюкзака на стол коробочку чая, пачку вафель, мед, немного конфет и орехи. На завтрак хватит, а дальше будет видно.
Полдня в электричке и тряском автобусе, затем километровый марш-бросок с вещами от остановки до места дислокации… она устала. Время позднее, хватит на сегодня впечатлений. Заварить чай, забраться с ногами на диван и дочитать, наконец, начатый еще дома детектив.

4

Кажется, она задремала, а очнулась от того, что в дверь кто-то скребся. Негромко, но отчетливо. Со случайной веткой не спутаешь.
Глянув который час, Аленка нахмурилась и нарочито строго поинтересовалась:
– Кто там?
Тишина. Эля в кокетливой розовой пижамке выглянула из своей комнаты:
– Ты чего?
– Там кто-то скребется и молчит.
– Может, зверь какой? Заповедник все-таки.
– Ничего, что территория огорожена?
– Мало ли, может, приплыл по озеру.
– Угу. И сразу к нам в гости.
Снаружи снова поскреблись. Невольно вспомнился «Тук–тук–тук» Носова. Чертыхнувшись, Эля решительно направилась к двери.
– Может, не надо… – начала было Аленка.
На крыльце стояла девочка лет шести или семи. Белокурая, худенькая, бледная и какая-то невеселая. Без сопровождающих.
– Ты к кому? – оторопела Эля.
Девочка тихонечко вздохнула.
– Папа телевизор смотрит с тетей Людой, а мне грустно одной. Можно я у вас посижу немного?
– Конечно, проходи, – посторонившись, растерянно пригласила Эля. – Как тебя зовут?
– Оля.
– Ты из гостиницы?
– Из домика. Во-он того.
Вдалеке, за деревьями, светился окнами близнец Элиного и Аленкиного коттеджа.
– Как же ты одна? Темно, поздно.
– Я не боюсь темноты.
– Хочешь чаю, Оленька?
– Хочу, – серьезно кивнула девочка.
Деловито стащила курточку, залезла на стул с ногами и потянулась за конфетами. И за вафлями, и за орехами. Мед ее несколько смутил липкостью и текучестью, но она быстро приноровилась макать в него ложку и облизывать.
«Тук–тук–тук» плавно перерастал в «Винни–Пух идёт в гости».
Аленка никогда не отличалась жадностью, но глядя, как стремительно тает их с Элей завтрак, она почувствовала, как в ней закипает злость на незнакомых «папу и тетю Люду». Они что, вообще ребенка не кормят?!
Последние две конфеты девочка запасливо упихала в карман:
– Я папу угощу, можно?
Закрыв за гостьей, Эля старательно повернула ключ в замке, прислонилась спиной к двери и, сдерживая истерический смех, громким шепотом вопросила:
– Что это было?!
– Обитатель заповедника, я думаю. По имени Винни–Пух.
– На завтрак совсем ничего не осталось?
– Совсем-совсем, – Аленка узнаваемым мультяшным жестом поправила очки, и они с Элей покатились от хохота.


5
 
Проснулись они после ночных приключений поздно, завтрак в столовой к этому времени уже закончился. Выпили по кружке пустого чая и, злые и голодные, отправились встречать такси. Дорожка к въездным воротам проходила как раз мимо соседнего коттеджа. В надежде застать Оленьку и ее папу, Аленка слегка притормозила. Заглянула сквозь живую изгородь и обнаружила на крыльце домика парня лет восемнадцати. Он с наслаждением курил, то и дело поглядывая на дверь. Видимо, кого-то ждал.
– Привет, ты здесь живешь? – подошла ближе Аленка.
– А чо? Мы шумели что ли ночью? – парень отбросил сигарету и встал.
– Нет, по крайней мере мы не слышали. А скажи, можно поговорить с папой Оли?
– С кем-с кем?!
– У вас в домике есть девочка лет семи? Оля?
– Нет, – он удивленно моргнул. – Никаких мелких тут нет. Только Егор, Оксана, Лиля и я. Мы на выходные приехали, на шашлыки.
– Значит, я неправильно ее поняла, извини, – немного удивленно качнула головой Аленка.
На крыльцо томно выплыла чернобровая красавица в дырявых джинсах. Многозначительно поинтересовалась:
– Серый, это кто?
– Никто, соседи. Девчонку какую-то ищут.
– Спасибо! – поспешно вклинилась в зарождающийся скандал Аленка и ретировалась обратно за живую изгородь, к Эле.
Бродя по супермаркету, она периодически ловила себя на том, что покупает несколько больше, чем требуется. И старается выбирать из того, что точно станет есть ребенок.

6

В выходные народу в доме отдыха существенно прибавилось, но к понедельнику он снова опустел. Девочка за два дня ни разу не показывалась.
Кьянти в баре закончилось, и подруги перешли на мартини. Снисходительный бармен откровенно скучал, перещелкивая телевизионные программы.
– Скажите, вы давно здесь работаете? – обратилась к нему неугомонная Эля.
Он нехотя отвлекся от телевизора, облокотился о стойку.
– Смотря что подразумевать под «здесь».
– Ну… в баре.
– В баре шестой год.
– А вообще в доме отдыха?
– А шесть лет назад никакого дома отдыха не было. Была дача одного небезызвестного в этих местах человека.
– Почему была? Он ее продал?
Окинув взглядом сумрак почти пустого зала, бармен чуть приблизился к Эле и интимно понизил голос:
– Обычно отдыхающим такое не рассказывают, но раз уж вы интересуетесь… У него дочка утонула в пруду, и он не смог здесь больше находиться.
– В каком пруду?
– Его теперь нет, засыпали. Сейчас там баскетбольная площадка.
– Как же так вышло? Почему утонула?
По породистому лицу бармена пробежала тень.
– Она маленькая была, в школу еще не ходила. Мамка у нее умерла незадолго до этого, ну отец и утешался тут с одной. Водку пил, про дочку вспоминал лишь иногда. Она бродила-бродила по территории, ну и…
– Что ж она одна бродила?
– При ней няня неотлучно находилась, но в тот день отпросилась в город за покупками. Начальник охраны приставил к девочке одного из своих архаровцев, а тот не доглядел. Ну, хозяин парня засудил, начальника охраны уволил с волчьим билетом, бабу свою, Людмилу, прогнал взашей. Пруд засыпал, а дачу продал за бесценок первому, кто согласился.
– Ужас какой! – мартини усилило обычную Элину впечатлительность, и она едва не плакала.
Бармен счел миссию по развлечению отдыхающих выполненной и занялся наведением порядка за стойкой.

7

– Как думаешь, откуда ему известны такие подробности? – Глаза Эли возбужденно горели.
– Никаких особых подробностей я от него не услышала, – скептически фыркнула Аленка.
– Как? А про то, что няня отпросилась, про пруд, который засыпали? Про любовницу, наконец?
Алену занимало совсем иное. Рассказ бармена в ее сознании причудливо наложился на ночные события двухдневной давности. Она досадливо тряхнула головой:
– Такое может быть известно и постороннему. Скажи лучше, тебе не кажется странным… помнишь, что сказала нам Оленька?
– Что папа смотрит телевизор с какой-то тетей.
– С тетей Людой. А любовницу бывшего владельца звали Людмилой.
– И чего?
– Тебе не кажется, что это она… она приходила?
– Кто она? – непонимающе уставилась на подругу Эля.
– Она. Утонувшая дочка. Я еще в воскресенье выяснила у девочек на ресепшен, что в пятницу ни в одном из коттеджей и гостиничных номеров не проживали семьи с детьми 6–7 лет.
– С ума сошла?!
– Если можешь, дай правдоподобное объяснение происходящему.
– Ну…
Тихое поскребывание в дверь прервало беседу на полуслове. Подруги обменялись испуганными взглядами.
– Как думаешь, это она?
– Не открывай!
В дверь скреблись все настойчивей.
– Оля, это ты? – голос Аленки дал петуха.
– Тетя Алена?
Голосок звучал так трогательно, одиноко и беспомощно, что не открыть сумел бы разве что человек без сердца.
Через пять минут усаженная за стол гостья уплетала все подряд. Сгущенку, пирожки с капустой, пастилу, ветчину…
– Знаешь, никогда не слышала, чтобы приведения ели с таким аппетитом, – шепнула Эля Аленке.
– Много ты знаешь о приведениях.
– Оленька, а где твоя мама? – подождав, пока девочка утолит первый голод, осторожно поинтересовалась Эля.
Лицо девочки на мгновение застыло, на глаза навернулись слезы. Шмыгнув носом, она неуклюже сползла со стула и бросилась к выходу.
– Погоди, – растерянно крикнула ей вслед Аленка.
Дверь за ночной гостьей с грохотом захлопнулась.


8.

За две недели они вдоволь нагулялись, наплавались в бассейне, накатались на велосипедах и катамаране. Видели ужей, ежика, летучих мышей и лягушек. Один раз в сумерках даже встретили бобров. Попытались ловить рыбу, но быстро охладели к этому занятию. Полакомились брусникой, набрали опят и умудрились их засолить. Эля завалила фотками facebook, Алена сделала несколько зарисовок для института.
Девочка-привидение их больше не навещала, но забыть о ней не смогла ни одна из подружек.
Вечером накануне отъезда Алена не выдержала. Оставив Элю проверять, не забыто ли на опустевших полках и в ящиках шкафа что-нибудь ценное, она пробежала по освещенной фонарями дорожке к главному корпусу. Бармен с привычно-надменным выражением лица протирал бокалфы. Попросив сока, она повертела стакан в руках, отпила, поерзала на стуле.
– Простите…
– Да?
– Скажите, а как звали утонувшую девочку?
Он покосился с непонятным выражением, но после паузы все-таки ответил:
– Ольга… Оленька.
– Вы ее знали?
На сей раз пауза длилась дольше, а ответ прозвучал суше:
– Мой подчиненный ее не уберег.
– Так вы…
Складка между его бровей обозначилась жестче. Он отвернулся, делая вид, что ищет что-то на полке.
– Вам здесь не нравится?
Он помолчал некоторое время, старательно расставляя по местам бокалы. Протер поверхность стойки, аккуратно сложил тряпку. Аленка уже решила, что не дождется ответа, когда он вдруг сумрачно улыбнулся:
– Здесь свежий воздух, тишина, работы не так много. Главное – никакой ответственности. Достаточно быть расторопным и вежливым с посетителями. Не самое плохое место для такого, как я.
– Но вы же ни в чем не виноваты, вас даже не было рядом!
– Подбором своих ребят я занимался собственноручно, так что еще как виноват, – отрезал бармен, и на мгновение Аленка отчетливо увидела, что скрывается под непроницаемо-надменной маской.
Некоторое время она молча глотала сок, не решаясь продолжить разговор. Наконец, робко поинтересовалась:
– Скажите, у многих из тех, кто здесь работает, есть дети?
Он мгновенно подобрался:
– А почему вы спрашиваете?
– Так… хочу кое-что понять.
– Что именно?
– Ерунда, неважно.
В пару глотков разделавшись с соком, она неловко слезла с высокого стула и направилась к выходу.

9.

Барышни на ресепшен оказались куда разговорчивей:
– Дети? Да, есть у троих. Оли? – обмен удивленными взглядами. – Нет, ни одной.
Аленка не собиралась так быстро сдаваться.
– А девочки 6–7 лет?
– Если только Машенька, внучка Степана, – неуверенно предположила сдобная толстушка с роскошной косой.
– Какого Степана?
– Лесника. Вот бедная девочка… Мать с отцом в райцентр укатили, а дочку дедушке сбагрили, уже года два как. Уехали и носа не кажут. Зарплата у Степана курам на смех, так и перебиваются вдвоем с малышкой с картошки на гречку.
– Где они живут?
– Зачем вам? – проявила бдительность толстушка.
– Я с Машенькой знакома, а завтра уезжаю, хотела попрощаться.
– Она вам Оленькой представилась? – догадливо вмешалась в разговор вторая барышня, блондинка.
Аленка кивнула, девушки обменялись красноречивыми взглядами, но смолчали.
– Они на территории живут. Домик неподалеку от въезда.
– Что ж я их ни разу за неделю не видела?
– Так они с утра еще затемно в лес уходят и возвращаются обычно после ужина. У Степана дел невпроворот.
– Спасибо, – Аленка благодарно кивнула.

10.

В коттедже она собрала все, что оставалось из еды. Выгребла из кошелька наличку. По московским меркам получилось так себе, по местным – солидно.
– Эля, если в дороге случится что-то непредвиденное, смогу занять у тебя на пару дней?
Подруга изумленно кивнула.
Пробежав по темным дорожкам, Аленка взлетела на крыльцо, постучала. Старик с окладистой белоснежной бородой и печальными, слезящимися глазами открыл дверь. За его спиной маячила враз сделавшаяся перепуганной Оленька. То есть Машенька.
– Это вам! – Аленка без долгих объяснений всучила старику сумку с провизией и содержимое кошелька. Улыбнулась девочке и побежала обратно в ставший за две недели почти родным коттедж. Проверять за Элей, все ли собрано.

----

Читать другие произведения